От второй порции Дайел отказался, кивнул и бесшумно вышел.
Кендл..
блем, в сотнях
театров ежедневно смотрит трагедии - и в то же время ничего не чует, ничего
не знает, ничего не подозревает об этой величайшей драме человеского духа,
которая разыгрывает..
-- Уж и не знаю, чего это
они вздумали торчать тут весь октябрь, -- проворчала она и
отставила чашку. -- Никто из них больше и к воде-то не
подходит, верно вам говорю...
Эта пьеса была написана осенью и в начале зимы 1937 года, когда мы ждали наступления. На этот год намечено было три крупных наступления Центральной армии. Первое, на Брунете, уже состоялось. Оно началось блестяще и кончилось кровопролитным и ничего не решившим боем, и мы ждали следующего. Мы так и не дождались его; но за это время я написал свою пьесу.
Каждый день нас обстреливали орудия, установленные за Леганес и по склонам горы Гарабитас,1 и, пока я писал свою пьесу, в отель «Флорида», где мы жили и работали, попало больше тридцати снарядов. Так что если пьеса плохая, то, может быть, именно поэтому. А если пьеса хорошая, то, может быть, эти тридцать снарядов помогли мне написать ее.
Каждый раз, выезжая на фронт, — ближайший пункт фронта находился на расстоянии полутора тысяч ярдов от отеля, — я прятал пьесу в скатанный матрац. Каждый раз, вернувшись и найдя комнату и пьесу в сохранности, я радовался. Пьеса была закончена, переписана и отослана перед самым падением Теруэля.
Я написал ее для сцены, но один режиссер, подписав договор, умер в Калифорнии, куда он уехал подбирать труппу. Другой режиссер подписал договор, но не мог собрать денег на постановку. Перечитав пьесу, я нашел, что, независимо от того, годится она для сцены или нет, она читается хорошо, и потому решил включить ее в эту книгу рассказов. Это тоже рассказ, и он немного приблизит книгу к нашему времени. А впоследствии, может быть, кто нибудь и поставит ее.
Название пьесы взято из заявления мятежников, сделанного осенью 1936 года, о том, что, кроме четырех колонн, наступающих на Мадрид, они располагают и пятой колонной, находящейся в самом городе и готовой атаковать его защитников с тыла.
Многие из тех, кто входил в эту Пятую колонну, погибли, но нужно помнить, что они были убиты на войне, в которой являлись такими же опасными и упорными врагами, как те, что погибали в рядах остальных четырех колонн.
Четыре колонны, наступавшие на Мадрид, расстреливали своих пленных. В начале войны, когда удавалось захватить людей Пятой колонны внутри города, их тоже расстреливали. Впоследствии их стали предавать суду и приговаривать к нескольким годам тюрьмы, или лагеря, или к смертной казни — в зависимости от совершенных ими преступлений против Республики. Но в начале войны их расстреливали. Они заслуживали этого по закону военного времени, и они были к этому готовы.
Кое кто будет критиковать мою пьесу, потому что в ней я признаю тот факт, что людей из Пятой колонны расстреливали. Кроме того, будут говорить, и уже говорят, что в пьесе не показано благородство и величие того дела, которое защищает испанский народ. Она и не претендует на это. Для этого понадобится много пьес и рассказов, и лучшие из них будут написаны после того, как война кончится.
Это всего только пьеса о работе контрразведки в Мадриде. Недостатки ее объясняются тем, что она написана во время войны, а если в ней есть мораль, то она заключается в том, что у людей, которые работают в определенных организациях, остается очень мало времени для личной жизни.
... -- Мне лично
прогулка очень понравилась.
-- Один из ваших... -- Мэллори умолк, с ужасом вспомнив
все, что наговорил пожилому шотландцу, капитану с бакенбардами,
сидевшему за рулем. -- Страшно виноват, сэр. Никак не думал,
что это вы...
-- Еще бы, -- живо отозвался Дженсен. -- Так было
задумано. Я хотел выяснить, тот ли вы человек, который мне
нужен. Теперь я уверен, что тот. А с чего вы решили, что вам
дадут отпуск? Часто сомневаются, что в нашей конторе люди в
здравом уме, но даже нам не пришло бы в голову отправить
гидроплан за младшим офицером затем лишь, чтобы тот смог
развлечься в каирских борделях, -- сухо закончил каперанг.
-- И все же не понимаю...
-- Терпение, приятель, терпение. Что тебе советовал наш
почтенный полковник? Время беспредельно. Ждать, и ждать
бесконечно, -- вот что такое Восток.
-- Вдобавок, всего четыре часа сна за трое суток, --
сварливо сказал Мэллори. -- Прилетели!
Ослепленные светом посадочных фар, пронзивших ночной мрак,
оба офицера зажмурились. Меньше чем минуту спустя грузно и
неуклюже приземлился первый бомбардировщик. Пробежав по
взлетно-посадочной полосе, остановился у группы встречающих.
Окрашенные в маскировочные цвета фюзеляж и хвостовое оперение
изрешечены авиационными снарядами. Элероны изувечены, левый
крайний мотор выведен из строя и залит маслом. Плексиглас
фонаря в трещинах и пробоинах.
Внимательно осмотрев отверстия и вмятины, Дженсен покачал
головой и отвернулся.
-- Говорите, четыре часа спали, капитан Мэллори? --
переспросил он спокойно. -- Повезло. Хоть столько удалось
соснуть.
В ярко освещенном двумя лампами помещении командного
пункта было душно и неуютно. На стенах истрепанное
географические и морские карты, десятка два расшатанных стульев
и некрашеный стол...
