|
- Вам, на месте, наверно, виднее, как поступать, - сказал Ангел. - Ах, сэр, если бы так! Мне часто приходится.. - Как называется наш отряд? - "Охотники на мирашей", сэр! - А что такое мираш? &n.. ическим почерком и очень аккуратны, суммы подчеркнуты по линейке красными чернилами и во избежание каких бы то ни было недоразумений повторены дважды, причем он использовал для .. Смотрите также: Марианна Шатерникова. Те, Кто его любил Елена Кротова. Жить, писать и умереть по-своему! Домик Хемингуэя на Кубе признан национальным достоянием США Эдуард Макаревич. Испанские страсти - журналисты и разведчики Михаил Ульянов. Эрнест Хемингуэй. Американская мечта «Big two-hearted river», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Che Ti Dice La Patria», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Белые слоны», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «В наше время (книга рассказов)», закладка на странице 10 (прочитано 12%) «Десять индейцев», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Какими вы не будете», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «На Биг-Ривер», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Пятьдесят тысяч», закладка на странице 10 (прочитано 53%) «Рассказы и очерки разных лет», закладка на странице 10 (прочитано 13%) «Там, где светло и чисто», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Прощай, оружие!», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Иметь и не иметь», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «По ком звонит колокол», закладка на странице 1 (прочитано 0%) «Канарейку в подарок», закладка на странице 1 (прочитано 0%) |
Эрнест Хэмингуэй (Ernest Miller Hemingway) - Произведения - Лев мисс Мэри
Тем временем: ... Он молчал. Тогда она снова заговорила взволнованным голосом, со слезами на глазах: — Дайте слово, что отнесетесь ко мне с полным уважением, иначе я пойду домой. Он нежно прижал ее локоть и ответил: — Честное слово! Все будет так, как вы хотите. Она, казалось, успокоилась и спросила с улыбкой: — Правда? Он посмотрел ей в глаза. — Клянусь вам! — Берите билеты, — сказала она. Дорогой они не могли разговаривать: вагон был переполнен. По приезде в Мезон Лафит они пошли к Сене. От теплого воздуха душу и тело охватывала истома. Солнце ярко светило на реку, на листву, на лужайку, зажигало искорки веселья в сердце и в крови. Они шли по берегу, взявшись за руки, и смотрели на рыбешек, стайками скользивших в воде. Они шли, охваченные счастьем, словно неслись над землей в блаженном упоении. Наконец она сказала: — Вы, верно, считаете меня безумной? Он спросил; — Почему? Она пояснила: — Разве не безумие поехать сюда вдвоем с вами? — Да нет же! Это вполне естественно. — Нет, нет! Совсем не естественно! Для меня, — потому что я не хочу оступиться, а вот так то и оступаются. Но если бы вы только знали, как это грустно — каждый день одно и то же, день за днем, месяц за месяцем, год за годом. Мы живем вдвоем с мамой. А она на своем веку видела много горя и разучилась радоваться. Я стараюсь не унывать. Смеюсь, когда могу, да не всегда выходит. Все равно нехорошо, что я поехала. Вы то хоть не осуждайте меня. Вместо ответа он быстро поцеловал ее в шею. Но она отстранилась резким движением и сразу вспыхнула; — О, господин Франсуа! Ведь вы поклялись! И они возвратились в Мезон Лафит. Они позавтракали в «Тихой пристани», приземистом домике, приютившемся под сенью четырех огромных тополей на берегу реки. От воздуха, жары и легкого белого вина они раскраснелись, их смущало то, что они вместе, они чувствовали себя неловко и молчали. Но после кофе на них внезапно напала веселость. И, переправившись на противоположный берег, они пошли вдоль Сены к деревне Ла Фретт. Вдруг он спросил. — Как вас зовут? — Луиза. Он повторил: — Луиза. И больше ничего не сказал... |
