|
.. Он подождал, не желая портитьДортмундеру удовольствие, но когда тот, наконец, пошел вдоль тротуара, Келпвключил мотор и медленно поехал за ним... теперь не принадлежишь, - сердце Твое сто тридцать раз сожмется отстраха и таинственных речей, и увидишь край, где томятся души воинстваЛюцифера и изведаешь силу трех испытаний, с.. -- Вот как? -- изумился судья.-- Говори громче. Значит, так и окрестилитебя от рождения полковником? Ну, тот, кто окре.. Смотрите также: Михаил Ульянов. Эрнест Хемингуэй. Американская мечта Елена Кротова. Жить, писать и умереть по-своему! Домик Хемингуэя на Кубе признан национальным достоянием США Эдуард Макаревич. Испанские страсти - журналисты и разведчики Дом Хемингуэя в Айдахо могут продать соседям |
Эрнест Хэмингуэй (Ernest Miller Hemingway) - Произведения - Иметь и не иметь
Тем временем: ... Нация скорбела о нем, подобно тому как Англия скорбела о всех своих ушедших великих людях — герцогах Мальборо, Веллингтонах, Черчиллях, но она не плакала навзрыд. Нельсон и Кук были наиболее почитаемыми фигурами в истории Королевского военно морского флота. Это почтение складывалось из уважения и любви. Нельсон был уважаем широкой публикой, и решительно все любили его. Кук пользовался всеобщим уважением, но не вызывал у общества столько же обожания. Но то, что Кука боготворили его офицеры и подчиненные, несомненно. Причина такого различия заключается, очевидно, в характерах этих людей. Чтобы полюбить известного общественного деятеля, нужно суметь отождествить себя с ним, а для этого надо его знать или, по крайней мере, полагать, что знаешь. Поэтому, когда дело касается такой фигуры, как Нельсон, трудностей не возникает: он был сердечным, общительным экстравертом, чьи тайные мысли и частная жизнь, как и общественная, были для публики открытой книгой. Но тайные мысли Кука и его частная жизнь были закрыты на замок — такой старомодный маленький замок, вставленный в медные петли застежки на книге, а ключ был выброшен. И по мере того как шли годы, становилось менее вероятным, что этот ключ когда нибудь найдется. Мы знаем о Куке все — и мы ничего о нем не знаем. Мы знаем, что он был бесстрашным и осторожным, неутомимым, безрассудно смелым, прирожденным лидером, но каков он был на самом деле, что это была за личность — об этом у нас только самые отдаленные представления. Мы знаем, что он направлял старые, протекающие корабли то в тропические районы Океании, то в безжизненные арктические и антарктические водные пустыни, совершая свои самые поразительные в истории человечества путешествия. Но любил ли он цветы, любил ли качать своих детей на коленях, смотрел ли зачарованно на закат солнца в океане за гавайским или таитянским горизонтом, — мы никогда не узнаем. Мы знаем, что он был величайшим мореплавателем своей эпохи или даже всех эпох; было бы интересно узнать, доводилось ли ему когда нибудь заблудиться на боковых улочках своего родного Степни. Сохранить в такой тайне свою личную жизнь поистине настоящий подвиг, но сделать это, несмотря на то что он тщательно записывал изо дня в день в течение многих лет все свои действия, — почти невозможно... |
