По иронии судьбы у Лос Анджелеса существует свой личный разлом, проходящий под улицами города. Его название – разлом Ньюпорт Инглвуд. Когда в 1933 году од..
- Уррра!!!
- Занявший первое место провозглашается гением, шестое место - идиотом!..
Превосходно. А вы?
Вот промок,-- сказал я, и он засмеялся, склонив голову набок.
У вас не найдется покурить? -- спросил он.
Я протянул ему одну из последних моих пачек, и он взял две сигареты.
Решительная девушка -- тоже две, а молодой человек с лицом школьника --
одну.
-- Берите еще,-- прокричал я.
-- Нет, спасибо,-- ответил он, и вместо него сигарету взял немец.
-- Вы не возражаете? -- улыбнулся он.
-- Конечно, нет,-- сказал я, хотя охотно возразил бы, и он это знал. Но
ему так хотелось курить, что тут уж ничего не поделаешь.
Вдруг пение смолкло, или, вернее, наступило затишье, как бывает во
время бури, и можно было разговаривать без крика.
-- А вы давно здесь? -- спросила решительная.
-- Да, но с перерывами,-- сказал я.
-- Нам надо с вами поговорить,-- сказал немец.-- Серьезно поговорить.
Когда бы нам для этого встретиться?
-- Я позвоню вам,-- сказал я.
Этот немец был очень странный немец, и никто из хороших немцев не любил
его. Он внушил себе, что умеет играть на рояле, но если не подпускать его к
роялю, был ничего себе немец, если только не пьянствовал и не сплетничал, а
никто не мог отучить его ни от того, ни от другого.
Сплетник он был исключительный и всегда знал что-нибудь порочащее о
любом человеке в Мадриде, Валенсии, Барселоне и других политических центрах
страны.
Однако пение возобновилось, а сплетничать в голос не так-то удобно. Все
это обещало скучное времяпрепровождение, и я решил уйти из бара, как только
сам всех угощу.
Тут-то все и началось. Мужчина в коричневом костюме, белой сорочке с
черным галстуком и волосами, гладко зачесанными с высокого лба,
переходивший, паясничая от стола к столу, брызнул из пульверизатора в одного
из официантов. Все смеялись, кроме официанта, который тащил поднос, сплошь
уставленный стаканами. Он возмутился.
-- No hay derecho,-- сказал он. Это значит: "Не имеете права" --
простейший и энергичнейший протест в устах испанца.
Человек с пульверизатором, восхищенный успехом и словно не отдавая себе
отчета, что мы на исходе второго года войны, что он в осажденном городе, где
нервы у всех натянуты, и что в баре, кроме него, всего трое штатских,
опрыскал другого официанта.
Я оглянулся, ища, куда бы укрыться. Второй официант возмутился не
меньше первого, а "стрелок", дурачась, брызнул в него еще два раза.
..."
"Ты прав, -- ответил второй, -- у одних все, у других --
ничего. Вокруг одна ложь, и все, кроме горя, делится
несправедливо."
Пока они так сетовали, на темном небосводе случилось
что-то необыкновенное. Яркая красивая Звезда сорвалась со
своего места, и покатилась на землю.
Открыв рты, дровосеки следили как она пролетела мимо луны,
мимо других звезд, и, перейдя Млечный Путь, угодила прямо в их
лес. Казалось, что она упала совсем рядом -- там, за старыми
ивами.
"Знатный, должно быть, кусочек золота, -- решили они. --
Хороший подарок тому, кто его найдет."
И дровосеки изо всех сил побежали к упавшей звезде. Очень
уж им хотелось получить хоть немного золота.
Тот, кто бежал первым, продрался через заросли и выбежал
на поляну. Ну и ну! На снеге и правда чтото блестело. В два
шага дровосек оказался рядом и, нагнувшись, пристально
посмотрел вниз. Там лежал свернутый в несколько раз плащ.
Сделан он был из дорогого золотистого шелка, с вышитыми
звездами.
"Нашел, нашел!" -- закричал он своему приятелю. Когда тот
добежал, они взяли сверток в руки, и начали бережно
разворачивать его -- ведь там было золото, которое еще надо
было разделить. Увы! Там не было ни золота, ни серебра, ни
драгоценных камней. В плаще лежал крохотный ребенок, который
спокойно спал.
"А мы то думали... -- с горечью сказал один из них. -- Что
проку в этом младенце. Оставим его здесь, и пойдем дальше. Мы
так бедны, что и своих детей прокормить не можем."
"Нет, -- сказал другой. Нельзя бросить его здесь погибать
от холода. Хоть я и бедняк, и каши в нашем котелке никогда не
хватает на всех, но я возьму его с собой, и моя жена
позаботится о нем.
Бережно взял он ребенка на руки и закутал его в плащ,
чтобы жестокий Холод не дохнул ему на личико...
