Ну, как с тобой поработать? - говорил Солджер. - Вздуть тебя, как Уолкотт тебя вздует? Посадить тебя разок-другой в нокдаун?
   - Валяй, - говорил Джек. Но это ему не нравилось.
   Раз утром на прогулке мы зашли довольно далеко и теперь возвращались. Мы делали пробежку три минуты; потом ходьба - одну минуту. Потом опять пробежка. Джека нельзя было назвать спринтером. На ринге он двигался быстро, когда бывало нужно, но бегать не умел. Во время ходьбы Солджер только и делал, что высмеивал Джека. Мы поднялись на холм, где стояла ферма.
   - Вот что, Солджер, - сказал Джек, - уезжай-ка ты в город.
   - Что это значит?
   - Уезжай в город, да там и оставайся.
   - В чем дело?
   - Меня тошнит от твоей болтовни.
   - Ах, так? - сказал Солджер.
   - Да уж так, - сказал Джек.
   - Тебя еще хуже будет тошнить, когда Уолкотт с тобой разделается.
   - Может быть, - сказал Джек, - но пока что меня тошнит от тебя.
   Солджер уехал в то же утро с первым поездом. Я провожал его на станцию. Он был очень сердит.
   - Я ведь только шутил, - сказал он. Мы стояли на платформе, дожидаясь поезда. - С чего он на меня взъелся, Джерри?
   - Он нервничает, оттого и злится, - сказал я. - А так он добрый малый, Солджер.
   - Вот так добрый! Когда это он был добрым?
   - Ну, прощай, Солджер, - сказал я.
   Поезд подошел. Солджер поднялся на ступеньки, держа чемодан в руках.
   - Прощай, Джерри, - сказал он. - Будешь в городе до состязания?
   - Навряд ли.
   - Значит, увидимся на матче.
   Он вошел в вагон, кондуктор вскочил на подножку, и поезд тронулся. Я поехал домой в двуколке. Джек сидел на крыльце и писал жене письмо. Принесли почту; я взял газету, сел на другой стороне крыльца и стал читать. Хоган выглянул из дверей и подошел ко мне.
   - Что у него вышло с Солджером?
   - Ничего не вышло. Просто он сказал Солджеру, чтоб тот уезжал в город.
   - Я так и знал, что этим кончится, - сказал Хоган. - Он не любит Солджера.
   - Да. Он мало кого любит.
   - Сухарь, - сказал Хоган.
   - Со мной он всегда был хорош.
   - Со мной тоже, - сказал Хоган. - Я от него плохого не видел. А все-таки он сухарь.
   Хоган ушел в дом, а я остался на крыльце; сидел и читал газеты. Осень только начиналась, а в Джерси, в горах, очень красиво, и я дочитал газеты и стал смотреть по сторонам и на дорогу внизу вдоль леса, по которой, поднимая пыль, бежали машины.

Страницы: (18) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Отсюда через маленькую потайную дверь в стене попадаешь в молодой лесок, где смыкаются подходящие справа и слева двойные ряды буковых деревьев. Если взглянуть с заднего крыльца дома, то за леском открывается чудесный вид на широкое поле со жнивьем. А еще чуть дальше, на горизонте, -- деревенская церквушка да вечером, когда все затихает, кое-где струйки дыма над крышами.
     Погожими летними вечерами мы спускались в "нижний сад", выходили через потайную дверку и шли к скамейке под буками, откуда тоже было видно довольно далеко; там, возле соломенного навеса, оставшегося от брошенной мергельной разработки, дядя, мать и мисс Эшбертон усаживались; неширокая долина перед нами наполнялась туманом, а вдали над лесом золотело небо. Обратно шли не спеша, темным уже садом. Возвратившись в дом, мы встречались в гостиной с тетей, которая почти никогда не принимала участия в наших прогулках... На этом для нас, детей, вечер заканчивался; однако очень часто мы допоздна читали в своих комнатах, пока не слышались шаги взрослых, поднимавшихся по лестнице.
     Кроме сада, местом, где мы проводили большую часть времени, была "классная" -- дядин кабинет, куда поставили несколько школьных парт. Я сидел за одной партой с кузеном Робером, сзади нас садились Жюльетта и Алиса. Алиса была на два года старше, а Жюльетта на год моложе меня. Робер из нас четверых был самым младшим.
     Писать воспоминания о своем детстве я не намерен и расскажу лишь о том, что имеет отношение к этой истории. А началась она, могу сказать совершенно определенно, в год смерти отца. Горе, постигшее нас, и глубокая печаль матери, даже в большей степени, нежели моя собственная, обострили мою природную чувствительность и, вероятно, предрасположили меня к новым переживаниям: я возмужал прежде времени; поэтому, когда тем летом мы вновь приехали в Фонгезмар, Жюльетта и Робер показались мне совсем еще маленькими, однако, увидев Алису, я внезапно понял, что и она, так же как и я, перестала быть ребенком...

Жид Андре (Gide Andre)   
«Тесные врата»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Цитаты

Краткие содержания

Обратная связь