Мне сказали: "Хотите
посмотреть на нее, сэр?" Я посмотрел, и в ту же минуту она умерла и сразу
окоченела. Ноги ее согнулись, туловище приподнялось, и так она и застыла.
Как будто с вечера лежала мертвая. Она была совсем мертвая и негнущаяся.
Когда я рассказал доктору про старуху, он заявил, что этого быть не может.
Все они теснились на молу, но не так, как бывает во время землетрясения
или в подобных случаях, потому что они не знали, что придумает старый
турок. Они не знали, что он может сделать. Помню, как нам запретили
входить в гавань для очистки мола от трупов. В то утро у входа в гавань
мне было очень страшно. Орудий у него хватало, и ему ничего не стоило
выкинуть нас вон. Мы решили войти, подтянуться вплотную к молу, бросить
оба якоря и открыть огонь по турецкой части города. Они выкинули бы нас
вон, но мы разнесли бы город. Когда мы вошли в гавань, они обстреляли нас
холостыми зарядами. Кемаль прибыл в порт и сместил турецкого коменданта.
За превышение власти или что-то в этом духе. Слишком много взял на себя.
Могла бы выйти прескверная история.
Трудно забыть набережную Смирны. Чего только не плавало в ее водах.
Впервые в жизни я дошел до того, что такое снилось мне по ночам. Рожавшие
женщины - это было не так страшно, как женщины с мертвыми детьми. А рожали
многие. Удивительно, что так мало из них умерло. Их просто накрывали
чем-нибудь и оставляли. Они всегда забирались в самый темный угол трюма и
там рожали. Как только их уводили с мола, они уже ничего не боялись.
Греки тоже оказались милейшими людьми. Когда они уходили из Смирны, они
не могли увезти с собой своих вьючных животных, поэтому они просто
перебили им передние ноги и столкнули с пристани в мелкую воду. И все мулы
с перебитыми ногами барахтались в мелкой воде. Веселое получилось зрелище.
Куда уж веселей.
1
Все были пьяны. Пьяна была вся батарея, в темноте двигавшаяся по
дороге. Мы двигались по направлению к Шампани. Лейтенант то и дело
сворачивал с дороги в поле и говорил своей лошади: "Я пьян, mon vieux
[старина (фр.)], я здорово пьян. Ох! Ну и накачался же я". Мы шли в
темноте по дороге всю ночь, и адъютант то и дело подъезжал к моей кухне и
твердил: "Затуши огонь. Опасно. Нас заметят". Мы находились в пятидесяти
километрах от фронта, но адъютанту не давал покоя огонь моей кухни. Чудно
было идти по этой дороге. Я в то время был старшим по кухне.
ИНДЕЙСКИЙ ПОСЕЛОК
На озере у берега была причалена чужая лодка. Возле стояли два индейца,
ожидая.
Ник с отцом перешли на корму, индейцы оттолкнули лодку, и один из них
сел на весла. Дядя Джордж сел на корму другой лодки. Молодой индеец
столкнул ее в воду и тоже сел на весла.
Обе лодки отплыли в темноте.
...
Итак, она объявила, что может предоставить мне комнату, если я уплачу за
неделю вперед, и мне пришлось тут же раскошелиться, иначе она не пустила
бы меня на порог.
Дом был в самом плачевном состоянии, но побеленная комната, в которую
Ассунта меня провела, находилась в маленькой башенке, и сквозь разбитое
окно открывалась панорама моря. Единственной роскошью здесь была газовая
плитка с одной конфоркой. Ни уборной, ни водопровода не было - мыться
приходилось водой, которую доставали из колодца в дырявой банке из-под
мармелада. Я был здесь явно единственным постояльцем. В первые же минуты
моего пребывания на вилле, пока Ассунта расхваливала целительность
морского воздуха, я услышал во дворе ворчливый, аристократический голос,
звавший нас. Я сошел по лестнице впереди служанки и представился пожилой
даме, стоявшей у колодца. Она была маленькая, худенькая, очень живая и
изъяснялась на таком высокопарном языке римских аристократов, что я
невольно подумал, уж не пытается ли она заморочить мне голову своей
высокой культурой и положением в обществе, чтобы я не обратил внимания на
то, что платье на ней - рваное и грязное.
- Я смотрю, у вас золотые часы, - сказала она. - У меня такие же -
золотые. Вот видите, у нас уже есть кое-что общее.
Служанка повернулась к ней и сказала:
- Чего несете, чертова дура!
- Но ведь это же правда. И у джентльмена и у меня - золотые часы, -
возразила старушка. - На этой почве между нами может возникнуть симпатия.
- Ух, до чего надоела, - сказала служанка. - Гореть вам - не сгореть.
- Спасибо тебе, спасибо, свет очей моих, сокровище мое, - произнесла
старушка и направилась к двери в дом.
А служанка, уперев руки в бока, заорала ей вслед:
- Ведьма! Жаба! Свинья!
- Спасибо тебе, спасибо, премного тебе благодарна, - сказала старушка и
вошла в дверь.
Вечером в кафе я решил расспросить про синьорину и ее служанку, и
официант оказался весьма осведомлен...
